Мало шансов, что инфляция в России в ближайшие годы вернется к 4%

Инфляция в России в ближайшие годы так и не достигнет официального целевого ориентира Банка России в 4%. К такому выводу пришли аналитики Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН в своем свежем «Квартальном прогнозе». По их оценкам, после временного снижения среднегодовой инфляции с 5,3% в 2026 году до 4,6% в 2027-м экономику ждет новый цикл повышения в период 2028–2029 годов. Очередной пересмотр траектории цен возобновил дискуссию о системных причинах устойчивого ценового давления и возможностях регулятора справиться с ним. «ПН» попробовал разобраться, какие факторы мешают финансовым властям обуздать рост цен.

Устойчивый характер российской инфляции во многом обусловлен глубинными структурными особенностями отечественной экономики, которые лишь усилились за последние годы, уверено большинство экспертов. Они считают, что возвращение к заветным 4% сдерживается целым комплексом внутренних и внешних факторов. «Прежде всего, это наличие структурных дисбалансов в экономике. Перекос в распределении инвестиций, дефицит в отдельных секторах – например, в машиностроении или сельском хозяйстве, – а также зависимость от импорта ключевых компонентов могут ограничивать рост предложения. Это создает давление на цены даже при умеренном спросе», – полагает директор по аналитике Инго Банка Василий Кутьин.

Другим мощным проинфляционным драйвером остается ситуация на рынке труда. Хронический дефицит кадров и рекордно низкая безработица заставляют бизнес вступать в жесткую конкурентную гонку за человеческий капитал. Чтобы удержать и привлечь специалистов, предприятия вынуждены повышать уровень оплаты труда. Однако если индексация зарплат и бонусов опережает реальный рост производительности труда, у компаний резко возрастают операционные издержки, которые они закладывают в конечную стоимость своих товаров и услуг для потребителя.

Не менее важную роль играет психологический фактор – повышенные инфляционные ожидания населения и бизнеса. Граждане, привыкшие к постоянному удорожанию жизни, стремятся реализовать крупные покупки до очередного скачка цен, а предприниматели закладывают будущие риски в текущие прейскуранты. Формируется классический эффект самосбывающегося прогноза, который подпитывается внешними шоками – волатильностью курса рубля, усложнением международной логистики и санкционным давлением.

При этом среди экспертов нет консенсуса относительно того, является ли жесткая позиция Банка России безусловным благом в текущих реалиях. Сама по себе сверхвысокая ключевая ставка, призванная охладить рынок, становится фактором долгосрочного инфляционного давления, поскольку отсекает реальный сектор от модернизации производства. Достижение ценовой стабильности любой ценой чревато долгосрочными потерями для темпов экономического роста.

Главный экономист рейтингового агентства «Эксперт РА» Антон Табах предлагает шире взглянуть на последствия жесткой денежно-кредитной политики регулятора. По его мнению, возможная новая волна инфляции может прийти извне – например, из-за ускорения роста цен в США и Европе, а также поддерживаемого по неэкономическим причинам высокого уровня госрасходов. «Более важный вопрос – цена (снижение роста и инвестиционный голод), которую приходится платить за достижение инфляции в 4%, особенно если ее не удержат и начнут опять ужесточать ДКП», – подчеркивает экономист.

В свою очередь в экспертном сообществе призывают не драматизировать сам факт некоторого отклонения инфляции от установленного таргет-уровня. В макроэкономике идеальное попадание в прогнозные параметры – редкость, а для стабильности бизнеса и планирования инвестиций важна не аптекарская точность в 4%, а общая предсказуемость государственной политики и контролируемость ценовых колебаний вокруг этой оси. Скорость движения к цели всегда является компромиссом.

Доцент РАНХиГС Сергей Хестанов уверен, что точное достижение ориентира не является критической необходимостью для экономической системы: «Главная роль цели по инфляции – служить ориентиром для принятия решений по денежно-кредитной политике. Если инфляция выше цели – необходима жесткая ДКП, если ниже – соответственно, мягкая. При этом достаточно, чтобы инфляция колебалась близко к цели». Экономист напоминает, что скорость снижения цен определяет реальная ставка (разница между ключевой ставкой и инфляцией), но ее чрезмерное завышение создает фатальные проблемы для заемщиков, вынужденных пролонгировать старые кредиты. «Выбор этой скорости – сложный компромисс между интересами всех экономических субъектов», – констатирует Хестанов.

Наиболее радикальная критика звучит со стороны представителей законодательной власти, которые усматривают в текущих действиях монетарных властей системную ошибку. По их мнению, попытки бороться с дефицитом предложения через урезание спроса и удорожание кредитных ресурсов лишь консервируют экономическую отсталость и провоцируют будущие ценовые шоки из-за сжатия товарной массы.

Депутат Государственной Думы Николай Новичков убежден, что корни проблемы лежат в плоскости стимулирования производства, а не ограничений: «Вся проблема с инфляцией связана с дефицитом предложения, который определяется темпами инвестиционной активности и экономического роста. В конечном итоге самым инфляционным фактором является ключевая ставка. Она стимулирует снижение экономики, сокращение производства и в конечном итоге – новый виток инфляции. По большому счету, у ЦБ и правительства есть все рычаги, чтобы перезапустить экономический рост, но этого, увы, не происходит».

Очевидно, что прогнозируемый ИНП РАН новый виток инфляции в 2028–2029 годах станет следствием исчерпания сегодняшних резервов и накопления скрытых дисбалансов. Если экономика не получит достаточных стимулов для расширения внутреннего предложения и обновления мощностей в ближайшие два года, то даже при жестком монетарном режиме сдержать цены не удастся.